разговаривать с кем угодно и никто не станет над нею смеяться. И ее бедному мужу пришлось немало потрудиться, чтобы убедить ее, что он по-прежнему ее любит. Но в конце концов они все же помирились и вместе вернулись в дом. Однако, для того чтобы подобные вещи не могли больше повторяться, он попросил ее прогнать служанку, причинившую ему столько неприятностей. Дама эта с ней действительно рассталась, но сначала нашла для нее хорошего жениха и, справив за счет своего супруга приданое, выдала ее замуж.
А для того чтобы жена забыла о его безрассудстве, муж сам начал возить ее на придворные празднества и одевать со всею роскошью и богатством, что ей и требовалось для того, чтобы быть счастливой.

Вот, благородные дамы, почему я сказал, что нет ничего странного в том, как эта дама поступила с одним из своих кавалеров, ибо точно так же она вела себя и с собственным мужем.
– Вы рассказали нам про очень хитрую жену и очень глупого мужа, – сказал Иркан, – ведь если уж он добился такой удачи, ему не следовало останавливаться на полдороге.
– А что же он, по-вашему, мог еще сделать? – спросила Лонгарина.
– Да то, что хотел, – ответил Иркан, – жена ведь пришла в такой великий гнев, узнав о том, что он собирается учинить, что, если бы даже он и исполнил все, что задумал, гнев ее вряд ли мог бы быть еще сильнее, пожалуй, жена стала бы только больше его уважать, увидав, как он смел и решителен.
– Все это хорошо, – сказала Эннасюита, – но где же вы видели, чтобы мужчине приходилось одновременно сражаться с двумя женщинами? Жена его защищала свои права супруги, а служанка – свою невинность.
– Так-то оно так, – подтвердил Иркан, – но человеку смелому не приходится бояться двух слабых женщин, он все равно достигает того, чего хочет.
– Ну, разумеется, – сказала Эннасюита, – выхватив шпагу, он мог бы убить их обеих, и я не представляю себе, как бы он выпутался иначе из этого положения. Поэтому будьте так добры сказать, что бы вы, например, сделали на его месте?
– Я бы обнял жену, – сказал Иркан, – и унес ее на руках из комнаты. А потом бы уж расправился со служанкой по своему вкусу – либо лаской, либо силой.
– Хватит вам рассказывать о том, сколько вы можете сотворить зла, – воскликнула Парламанта.
– Не беспокойтесь, Парламанта, – ответил Иркан, – я не способен смутить моими речами чью-либо невинность. Но это отнюдь не значит, что я сочувствую дурному поступку. Меня удивляет только затея, которая сама по себе ничего не стоит, и я не одобряю человека, который, взявшись за дело, не доводит его до конца, причем вовсе не потому, что любит жену, а потому, что ее боится. Когда муж любит свою жену так, как велит Господь, он заслуживает всяческой похвалы, но я не могу уважать мужчину, когда любви у него нет, а есть только страх перед ней.
– Конечно, – сказала Парламанта, – если бы вы не могли стать хорошим мужем из любви ко мне, мало было бы мне радости в том, что вы стали бы делать из страха.
– Вы забываете, – ответил Иркан, – что любовь, которую я к вам питаю, делает меня более послушным, чем страх перед смертью и перед муками ада.
– Можете говорить что угодно, – сказала Парламанта, – но, насколько я знаю, у меня нет причин быть вами недовольной, что же касается того, что от меня укрылось, то я не хочу ни подозревать вас, ни тем более выслеживать.
– Большую глупость, по-моему, совершают те женщины, которые неусыпно следят за своими мужьями, – сказала Номерфида, – равно как и мужья, которые выслеживают своих жен. Ибо достаточно каждому дню его заботы, а о том, что может случиться завтра, беспокоиться не стоит.
– Если иногда и бывает необходимо следить за тем, что бесчестит семью, – сказала Уазиль, – то лишь для того, чтобы порядок в доме не нарушался, а вовсе не для того, чтобы осуждать людей. Нет ни одного человека, который был бы без греха.
– А ведь сколько раз люди попадали в неприятное положение из-за того, что они тщательно не следили за поведением своих жен, – заметил Жебюрон.
– Если вы знаете такой случай, то, пожалуйста, расскажите, – попросила Лонгарина.
– Один такой случай я действительно знаю, – сказал Жебюрон, – и, если угодно, я вам его расскажу.

Новелла шестидесятая


Один парижанин, не разузнав хорошенько, что сталось с его женой, – он думал, что ее уже нет в живых, тогда как на самом деле она увлеклась певчим дворцовой капеллы, – женился вторым браком на другой женщине, с которой, после того как они прожили вместе четырнадцать или пятнадцать лет и у них родилось несколько детей, ему пришлось расстаться,